В “Известиях” появилось интервью главы совета директоров созданного при АП “Экспертного института социальных исследований”, декана факультета политологии МГУ Андрея Шутова. Своим впечатлениями от этого материала делится эксперт Сергей Комарицын:

Интервью Андрея Юрьевича Шутова, на мой взгляд, слабое. Но это может быть — и, скорее всего, так и есть — продукт журналистского рутинного труда. Если вопрос, условно говоря, задан про фильм Учителя “Матильда”, то ответ должен быть услышан на этот вопрос, а не на другой, это азбука журналистики. Это неряшливое интервью, из него трудно понять, какие именно “месседжи” хотел послать сам Шутов, а что стало продуктом механической расшифровки записи с диктофона. Вопросы не структурированы, фрагментарны, тематика сумбурна — всё свалено в кучу, в газетной колонке объемом в 75 строк — и ЕСПЧ, и 1917-й год, и Навальный, и “несправедливости в школе или больнице”, и “Росатом”, и политика в области культуры, и проблематика экспертного сообщества. Из публикации трудно сделать выводы, что на самом деле хотел сказать Андрей Юрьевич.
Что касается общественно-экспертных семинаров, то дело это полезное. Экспертное сообщество нуждается в профессиональном общении.
Я не слышал ни о каких спорах о том, “нужно ли было создавать ЭИСИ”, подозреваю, что такой дискуссии в действительности нет. “Хаотично созданные экспертные площадки” упорядочить нельзя. Это противоречит самой природе политической экспертной практики. Это ведь не судебная экспертиза, где можно создать вертикаль, головной орган, иерархию, заставить раз в пять лет проходить профессиональные испытания-экзамены и т.п. Политическое экспертное знание в корне отличается от какого-нибудь почерковедения. Другое дело, если речь идёт об аналитическом центре при Администрации президента. Его создать можно. Но он вовсе не заменит, не подменит и не объединит никакими ”лифтами” экспертное сообщество. К тому же, как нас учил еще Роберт Михельс, любая бюрократическая структура мгновенно вырождается и начинает жить, руководствуясь собственными меркантильными интересами (“железный закон олигархии”). Нет ни одной страны, в которой бы существовал какой-то один “генеральный” экспертно-аналитический центр при власти. Власть нигде и никогда не пользуется одним источником. Даже в Советском Союзе существовала внутренняя конкуренция различных аналитических структур — МИД, КГБ, ТАСС, международный отдел ЦК, Общий отдел, который анализировал письма трудящихся (кстати, за организацию этой работы К.У.Черненко получил Государственную премию), академические институты, множество других небольших структур. Сейчас же экспертное сообщество состоит из многообразных государственных и негосударственных элементов. Даже в ближайшем окружении президента Путина мы видим разные, прямо противоположные подходы, например, в области финансовой политики — точка зрения советника президента Глазьева и точка зрения другого советника по этим же вопросам Белоусова, не говоря уже о позиции не советника, но влиятельного человека, имеющего прямой доступ к президенту — Кудрина. И так было всегда, и так будет. И никогда власть не будет полагаться только на удобных экспертов.

Есть, конечно, неистребимое желание превратить экспертов в пропагандистов. Оно было всегда и везде. И сейчас мы наблюдаем на различных телевизионных ток-шоу людей, называющихся аналитиками, но которые выступают в неблагодарной роли пропагандистов. Но экспертное знание особое, эксперт — от слова “опыт”; и опыт, сын ошибок трудных показывает, что политические веяния в верхах меняются с поразительной быстротой. И если эксперт меняет мнение в зависимости от обстоятельства — вчера говорил, что Эрдоган лучший друг России, сегодня — что главный враг, завтра — опять что лучший друг; то к аналитике такого эксперта ни у кого, в том числе у власти, не будет никакого доверия. Слова “экспертиза” и “независимость” обычно произносятся вместе.