По мнению экспертов нового think tank Администрации президента — Экспертного института социальных исследований — через 6-7 лет российскую политику “накроет” высшая стадия новой волны популизма, которая сейчас зарождается. Эксперт Андрей Кабацков делится своим видением феномена популизма, сравнивая его воплощение в России и за рубежом:

Популизм в политике — это свидетельство перемен, которые произошли в элите, в социальной структуре общества, в политической культуре. Тема популизма приобретает актуальность, когда политики, элита отказываются соблюдать правила политкорректного дискурса, отвергают традиции политического диалога и начинают говорить на языке масс. Тем самым они упрощают социальные образы мира, возможности политических решений до эгоистических мотивов, свойственных воображаемому “среднему человеку”. По своему культурному наполнению популистская риторика тождественна культурной инсценировке. Поэтому от популистских обещаний так легко впоследствии могут отказываться.
В России политическая культура по своему содержанию, культурному наполнению полна грубостей и пошлостей. Избирательные кампании наполнены взаимными обвинениями в обманах, подтасовках. Политики не стесняются публично говорить неполиткорректными терминами. Можно утверждать, что отечественные политические ораторы не разделяют ценностей гражданской культуры. Вряд ли стоит ожидать дальнейшего огрубления этих нравов. Проблема в том, что за четверть века в России не сложилось политической элиты, у групп политиков, рекрутируемых то из бизнеса, то из бюрократии, нет собственного языка, на котором они могли бы объяснить себе, избирателям и гражданам образ настоящего, прошлого и будущего социального порядка. Поэтому их речь — это постоянное смешение заимствованных форм, образов, высказываний, ситуативных и контекстуальных. Впрочем, от них также можно отказаться, если поменяется ситуация без издержки для политической репутации.
Популистский поворот в России возможен в виде экономических дотаций, которые государство в лице своих представителей будет обещать массам. Это будет соответствовать воображениям госчиновника о “народных чаяниях”. По своим культурным и социальным характеристикам данный электоральный поворот не совпадает с переменами в политической культуре, которые можно наблюдать за рубежом. “Популизм” по-европейски и по-американски — это заметно более сложное явление. Само по себе обращение к массам с нарушением норм политкорректности для американской или французской политической культуры указывает на вызовы политической системе, которые сложились в демократическом обществе. Впрочем, переход на “язык масс” западных политиков будет сближать их с российскими ораторами, для которых такой дискурс близок и понятен, если не сказать органичен.