Эксперт Ольга Заславская рассуждает:

Вот что мне видится в новой модели аттестации педагогических кадров. Может быть, такое ощущение связано с накопленным в опыте устойчивым представлением о том, что любая реформа будет направлена против учителя и его профессиональной свободы.

При этом тот же опыт подсказывает, что среди учителей немало (увы, много!) людей непрофессиональных, слабых духом, неинтересных в общении, малообразованных, ни в какой свободе не нуждающихся. Массовая профессия для массового «производства» ученика обученного, ученика воспитанного – что ж тут ожидать и на что рассчитывать?

При этом потребность в хорошем учителе – тоже массовая, отражающая насущные чаяния миллионов и сотен миллионов взрослых и маленьких людей, связанных со школой.

«У каждой сложной проблемы есть одно простое – неправильное – решение» – приблизительно так сформулирована очень верная мысль, идеально подходящая к характеристике грядущей «аттестационной» реформы.

Подготовка и профессиональная поддержка педагогических кадров – проблема чрезвычайно сложная, многосоставная, содержательно наполненная, технологически разнообразная. Стремление решить её «с конца» – через простые замеры «школьных» знаний учителя и его умения снимать эффектные клипы на сюжет специально подготовленного урока – это и есть то самое «неправильное» решение, о котором нас предупреждали мудрые давно и настойчиво.

Нас не устраивает уровень подготовки учителей в педагогических вузах? Мы не доверяем вузовскому диплому и хотим его перепроверить? А что именно нам не нравится в сегодняшних выпускниках? На самом деле, нам не нравится то, что они не научены педагогически мыслить, не умеют рассматривать каждую ситуацию повседневной профессиональной жизни как ситуацию педагогическую и принимать выверенное педагогическое, а не простое «человеческое», решение.

Совсем плохо с профессиональной мотивацией, профессиональными потребностями (речь не о потребностях в большей зарплате, хотя и в этом нет ничего нехорошего), профессиональной позицией и профессиональной культурой.

Разве можно выявить наличие у учителя этой «профессиональной недостаточности» в кипе аттестационных «контрольных» в виде ЕФОМов и отрепетированного для видеозаписи урока? Может быть, всё-таки принять более сложное решение: реформировать, актуализировать и усовершенствовать систему подготовки педагогов в вузах и повышения их профессиональной квалификации в ИПК и ИРО? Именно оно и окажется правильным и продуктивным.

Учителя очень похожи на своих учеников: они боятся «старших» и их легко напугать. Вся система «новой» аттестации – увы! – с успехом и в первую очередь, решит именно эту задачу. А ещё следует помнить: реальное состояние дел с нехваткой кадров в провинциальных школах или их неудержимым старением должно настроить «проверяльщиков» быть более осмотрительными и осторожными в своих фантазиях на тему контроля над учителем и его профессиональной жизнью.

Всё сказанное не исключает нашего понимания, что существующая система аттестации и громоздка, и формальна, и никого не устраивает. Понятно и то, что любая деятельность, в том числе педагогическая, имеющая к тому же огромное государственное значение и «общечеловеческий» масштаб, требует и контроля, и проверки, и оценки.

Вопрос только в том, какие средства мы при этом используем, в чём видим смысл этой работы, во имя чего стараемся и тратим большие государственные средства, какой «выход» получим в результате произведённых действий и пойдут ли принятые благодаря им решения во благо школы и учителя.