Разработанную Минэкономразвития методику проведения опросов о коррупции анализирует эксперт Алексей Ручкин:

Министерство экономического развития РФ несколько запоздало в своем решении. В ряде регионов, например, в Свердловской области, подобные исследования проводятся в течение последних 3-4 лет. Возникают вопросы о репрезентативности предлагаемых выборок, выборочной проверке результатов проведенных опросов, способе проведения опросов и т.д. Кроме того, возникает вопрос: а что даст рейтинг? Будет ли он влиять на заработную плату, сохранение должности, будет ли проблема иметь конкретную фамилию, а не абстрактный образ “коррумпированной поликлиники”, например? Ответа на эти вопросы в предлагаемой инициативе нет, а законодательство на уровне федерации на данном этапе не способно его дать.
Второй вопрос к министерству: а почему собственно бытовая коррупция вдруг выходит на первый план? Если мы посмотрим обороты государственных закупок, например, и доходы населения, то данное сопоставление сразу заставляет задуматься: а с того ли конца Минэкономразвития решило изучать проблему? Возможно, что данный сегмент значителен (хотя имеющиеся региональные исследования доказывают обратное), но, может, стоит начать с государственного аппарата?
Третий аспект данной инициативы: а почему именно Министерство экономического развития РФ рассматривает и анализирует данную проблему? С учетом имеющихся иных органов государственной власти, которые призваны бороться с проблемой коррупции (например, прокуратура), кажется странным, что правительство решило изучить проблему, а не бороться с ней сразу же. С учетом незначительных темпов роста ВВП, на мой взгляд, министерству стоит сосредоточиться на проблемах реальных заработных плат, безработице, инвестициях, промышленном производстве.
Четвертый аспект: а почему изучается само явление, а не его причины? То есть важно установить факт, а что с этим делать — не так уж и важно? Можно сколько угодно говорить о коррупции, ужесточать наказание, но необходимо заботиться и о самих государственных служащих, врачах, учителях, которые завязаны на бытовую коррупцию. В докладе Национального антикоррупционного комитета 2013 года сказано, что основная причина коррупции — мотивация личного обогащения государственных служащих, сложившаяся в 90-х годах прошлого века. Данный вывод, безусловно, вызывает недоумение и улыбку, потому что о личном обогащении в большинстве случаев речи просто идти не может. Речь идет о выживании. Статистика дает нам большие цифры зарплат государственных гражданских служащих, но, как мы понимаем, это “средняя температура по больнице”. Например, государственный налоговый инспектор получает 12000 рублей ежемесячно (если не считать средств материального стимулирования, которые поступают неравномерно и непрогнозируемо). Согласитесь, речь об обогащении не идет, речь идет об элементарном выживании.
Резюмируя, отмечу, что сама идея интересна и имеет право на жизнь, но в текущем варианте это лишь способ констатировать проблему, о которой не знает лишь младенец.