О причинах изменения ценностей и приоритетов россиян рассуждает эксперт Рустем Вахитов:

Российский холдинг “Ромир”, специализирующийся на социально-экономических исследованиях, провел опрос о главных ценностях россиян. Такой же опрос проводился в 2012 году. Выяснилось, что в структуре базовых ценностей нашего общества, как они видятся самим членам общества, произошли ощутимые изменения.

С 19-й строчки на 11-ю переместился патриотизм, хотя он так и не вошел в первую десятку. Самой главной ценностью для россиян в 2012 была безопасность, а теперь таковой является семья (раньше она была на втором месте). Надежность и честность сохранили свои 3 и 4 места, но вот оптимизм переместился с 5 на 8 место, а его место занял достаток, который в 2012 году был на этом 8 месте. Россияне стали меньше ценить свое окружение (6 и 9 места соответственно), стали менее бережливыми (ценность потеряла один пункт), зато гораздо выше стали оценивать образование (10-й пункт в 2012 и 7-й — в 2018).

Итак, россияне стали более патриотичными, большими сторонниками семейных ценностей, но они менее оптимистичны, чем 6 лет назад, больше ценят достаток, больше готовы вкладываться в образование — свое и детей — и меньше доверяют своему окружению, менее бережливы. Чем это объясняется? Для того, чтобы это понять, мы должны вспомнить, какой была Россия 6 лет назад. Казалось бы, прошло совсем немного времени, а страна изменилась до неузнаваемости. Если мы представим себе человека, который, как в романе Кинга, впал в кому в 2012 году, а вышел из нее в 2018-м, то можно не сомневаться: включив телевизор и увидев, например, программу Дмитрия Киселева, он переживет настоящий шок.

2012 год был годом так называемой “березовой” или “белоленточной” революции. Это был пик недовольства властью населения больших городов. На улицу выходили тысячи горожан, обвиняя партию “Единая Россия” в фальсификациях на выборах, требуя отмены выборов и отставки правительства. Рейтинг президента упал до беспрецедентных 40 с небольшим процентов. Уровень доверия к российскому государству был крайне низок, в то же время западные ценности — свобода, демократия, права человека — пользовались популярностью и отношение к Западу было в целом положительным. Наконец, уровень солидарности был высок, люди объединялись в гражданские союзы, группы, отсюда отнюдь не низкая оценка общественного окружения. В то же время люди тогда жили в значительно большем достатке, чем сейчас: в 2012 году нефть стоила около 110 долларов за баррель, курс доллара был 31 рубль, зарплаты были высокие, россияне охотно брали кредиты, ипотеки и у них были деньги, чтобы платить банкам. Потому ценность достатка для них была не на первых местах, определенный достаток у них и так был. Не было чувства безопасности, уверенности, что это достаток удастся сохранить — и, увы, интуиция их не подвела. Кроме того, так уж мы устроены: когда у нас появляются деньги, мы становимся бережливее, начинаем их считать, а когда их очень мало, мы не останавливаемся перед “утешающими тратами”.

Теперь, в 2018 году, совсем другое дело: присоединение Крыма, конечно, сделало значительную часть россиян большими патриотами, чем раньше, а реакция на это Запада резко понизила уровень позитивной оценки Европы и США. Однако экономические проблемы (падение цен на нефть и рост цен на продукты и ширпотреб, повышение налогов) разобщили нас, заставили меньше верить друг другу, вывели на первый план ценности семьи, карьерного строительства, образования. В сложные времена людям вообще свойственно замыкаться в своей семье, как в коконе, доверять только самым близким. В России, где государство воспринимается как одна большая семья со строгим, но справедливым отцом во главе, трудности приводят и к росту патриотизма. Людям хочется верить, что “всеобщий отец” поможет им в случае чего, и они выказывают ему преданность. Наконец, как это ни парадоксально, чем мы беднее, тем менее бережливы — в этом отличие нашей национальной ментальности от западной, протестантской.

Итак, “Ромир” показал нам, какими мы были и какими стали.