Эксперт Юлия Овсянникова рассказала о специфике развития интернета в России:

О том, что интернет-пространство является для России, если мы рассуждаем в категориях геополитики, слабым местом, поскольку наша страна никак не может повлиять на условный Google, Facebook, системы электронных платежей и многое другое, а конкуренты могут, и растущая зависимость государства от интернета рано или поздно обернется операциями политического давления извне, говорилось давно.

Эта зависимость ограничивает то, что в публичном пространстве называют суверенной внешней политикой. И если речь действительно идет о внешнеполитическом, а не внутриполитическом решении – создании условной “резервной копии” интернета, чтобы жить со спокойной душой, не боясь блокировок и отключений извне – то идея сама по себе логична, понятна и правильна.

Однако IT-специалисты в один голос говорят: реализовать предложенный законопроект технически невозможно. А это значит, что история с законопроектом пока что – не более, чем медиасюжет, и идущие вокруг него дискуссии, позволяют вникнуть поглубже в социологию современного российского общества, в ценностную шкалу российской элиты, понять, насколько общество готово или не готово к ограничениям в интернет-пространстве: то есть, говоря проще, является разновидностью социологического опроса.

Но одновременно сюжет с законопроектом кажется пасом в сторону российской парламентской оппозиции, которую в связи с федеральными непопулярными решениями пора возвращать в реальное политическое поле для аккумулирования протеста.

Именно поэтому я не стала бы всерьез относиться к последним громким заявлениям ЛДПР и КПРФ. К ним трудно отнестись без иронии, если вспомнить, что речь идет о партиях, чей ядерный электорат вовсе не страдает интернет-зависимостью и зависимостью от гаджетов.

Да и сами упомянутые партии пока что, мягко говоря, не отличаются грамотной и эффективной работой в интернете. За примерами далеко ходить не надо: тверские интернет-ресурсы ЛДПР и КПРФ ведутся, похоже, для галочки, и забиты федеральным новостным мусором, а назвать серьезной работой перебранки на “Facebook” и пару-тройку аккаунтов “Вконтакте” лично у меня язык не поворачивается.

Так что громкие выступления против законопроекта, который технически нереализуем, я бы расценила как классические пиар-акции, цель которых проста и понятна: парламентская оппозиция, разучившаяся за годы аккумулировать протест и выполнять роль площадок для выпуска пара, пытается сейчас наверстать упущенное, вернуться в оппозиционную нишу.

Поэтому партии реагируют в последнее время на любую федеральную негативную повестку, используя любые возможности нарастить политический вес и вернуть утраченное доверие на электоральном поле: а тут к тому же речь идет о повестке, которую в последние годы застолбили “несистемщики” и которую, очевидно, важно вернуть в рамки системной дискуссии.